На небе ни одной тучки.
Блестели пластиковые елки.
Люди на улицах стояли и радовались празднику.
— Простите, — сказал Дейв соседу, — Сегодня День Независимости?
— Можно и так сказать. Большой праздник в нашем свободном городе.
— Сегодня Новый Год, — уточнили из-за спины.
— Не слушай их, сегодня наступает Новая Эпоха! — Сказал сосед Дэйву.
— И что будет дальше?
— Мы собрались на улицах, чтобы отстоять свое право на достойную жизнь и вместе двинуться к счастливому будущему!
«Путь!» — Крикнул кто-то, и люди подхватили: "Ру-Шай-ма! Ру-Шай-мо! "
Неожиданный порыв ветра срывал с них шляпы, но люди не замечали этого. Они продолжали скандировать.
На соседней улице, в уютном кафе, бармен Билл с любовью осмотрел аккуратные полки, заставленные разнообразными напитками и отмытым до блеска посудой.
— И чего они разошлись, — пробормотал Билл себе под нос, — все равно стоят на месте, а кричат: «Двигаемся». Идиоты.
— Точно, — сказал Тед, думая о том, не выпить ему кружку пива.
— Но сегодня точно какой-то праздник. Все поставили елки, они и у моей двери стоят.
— Я не знаю, какой сегодня праздник, но я сегодня пришел в ваш кабак, и это уже что-то значит, — заявил Тед.
— Мне кажется, вы поселились в моем заведении, а заказов от вас — с Гулькин нос! — Возмутился Билл.
У нее были всякие животные, хотя квартира была и небольшая. Сначала был песик. Он вскоре умер. Было много слез, и пришлось купить котика. Когда и этот вскоре умер, купили мышку. И тут началось. Мыши умирали не от недостатка заботы, как их предшественники, а от отцовских ступней. Слез было еще больше — и каждый раз новая мышка. И снова папа на нее нечаянно наступал, неприятный хруст, детские слезы ... Папа нервничал, приносил новую мышку и говорил, хотя эта жила в клетке, ну хотя бы когда папа дома. Но нет, заявляла девочка, мышке интереснее бегать по полу, а интереснее мышке — веселее девочке. И папа, хочешь не хочешь, научился ходить так, чтобы мышка чувствовала себя в безопасности. Он крался по собственной квартире, как вор, на цыпочках, все время оглядываясь.