Мысли унесли его далеко. Он представлял себя стоящим на палубе жемчужно цвета яхты, в спокойный летний день, когда солнечные лучи смешиваются с зелеными волнами и массажируют бледные от домоседства плечи капитана. Его собственная яхта, которой Сергей даже не придумал названия, долго плыла в неизвестном, но, судя по всему, правильном направлении. Был недалек тот час, когда судно причалит в маленьком порту, оазисе европейской цивилизации среди бескрайних диких пляжей и виноградников. Заглянул к знакомому хозяину, у которого даже во дворе свисают со всех сторон тяжелые спелые грозди, Сергей мысленно уносит корзинку с винами разных прошлых лет. А в унисон мечтам в голове который раз проносится мысль: «что же мне делать с этим вином?»

Бутылка вина, стоящая в серванте, досталась ему после одной удачной сделки. Фирма, в которой он работал, не скупилась на «представительские расходы». От имени фирмы он часто дарил новым клиентам сувениры при заключении договора. Иногда клиент делал ответный подарок, который по уговору с шефом Сергей оставлял себе. Так ему и досталась высокая коробка из прозрачного сиреневого пластика, за стенками которой была видна черная бутылка необычной формы. Горлышко находилось на короткой чёлке, увенчивавшей большой шар «головы», от которой до самого дна тянулась конусообразная «юбка». Скромная этикетка, главное украшение на «юбке», изображала множество престижных медалей и узорчатые завитушки загадочного французского слова — видимо, названия вина. Еще был написан большими буквами номер года в середине 19 века.

Сергей и мысли не допускал оставить вино вечным сувениром в серванте. Он давно хотел выпить его в хорошей компании или подарить приятелю на день рождения. Но пока все не хотелось расставаться с бутылкой ... Вздохнув, он вернулся к прерванной работе.

Для фирмы «Рекламастер», где Сергей работал, наступали тяжелые времена. Недавно вышедший закон о рекламе накладывал запрет на рекламу сигарет и спиртных напитков. Кроме того, не разрешалось прерывать фильмы и прямые трансляции рекламой. Ограничивалась длина рекламных пауз в теле-и радиовещании, а газетную площадь под рекламу закон вообще урезал до жалких десяти процентов.