Недавно я решил попробовать вернуться в то далекое и по-своему детское время, когда на первой паре, не было ли ее или безудержно хотелось прогулять, устраивал себе отдых в парке: те растянутые до невозможности серые утра, в которых рождались новые, тогда еще умеренные , мысли и на маленьких клочка бумаги писались новые корявые стихи. Это было другое измерение, другой отдельный мир, которого я так долго, сам того не осознавая, искал, мир, в котором я на мгновение прятался, бежал от невыносимой обыденности, но с которого нужно было в конце концов себя извлекать и возвращать туда, где в картонных коробках живут мертвые манекены.

На дворе была настоящая зеленая весна, вверху над головой — самое настоящее затянутое тучами небо, а в траве — желтые солнышки пахучих одуванчиков, что своими головками напоминают о палящее солнце, а хочется прохлады и неуклюжие скворцы, которые непонятно чего ищут в траве, густой, нестриженой , и сколько раз я уже думал подойти и им в этом помочь.

Я шел обычной ежедневной дорогой, среди частных домов, каждый разительно отличался друг от друга стилем построения и отделки, рядом с большими зелеными деревьями, под тем же всеобъемлющим небом, — но сегодня (в конце как всегда) все было не как всегда: даже неизменно молчаливый нечеловеческий друг Ристо представлялся незнакомой собакой, и я снова, как впервые, робко гладил его по голове, боясь, что он меня укусит. Я жил этот день, который, казалось, не мог быть чем-то отличный от тысячи других, впервые.

«Этот день будет особенным», — чувствовал я. И всю особенность подтвердила одна короткая встреча: возле фиолетово-черного дома, там, где цветут в июне акации и утром дворник убирает метлой тротуар, я прошел мимо одной почти забытой девушки — все это длилось даже и минуты. Это случилось так неожиданно для меня, ведь я совсем перестал верить в ее существование и думал, что все те бывшие события были просто приятным сном, от которого, когда проснешься, остается горько-сладкое чувство прерванного, но все же удовлетворение. А тут оказалось, что сон был реальностью, по крайней мере он воплотился в реальности, и я был неизмеримо благодарен своей жизни за то, что сны могут сбываться, — стал верить в сны, стал постоянно жить снами. Если что-то снится — это высшая радость!