III
Проснулась она от того, что кто прочно тормосив ее за плечо. Открыв глаза, она прежде всего увидела его руку — сильную, мозолистую, покрытый морщинами, на ней видны жили, набухшие ли от тяжелого труда, то ли от умелого вдержування особо буйных заключенных.
Затем она увидела пожилого мужчину, лет шестидесяти, в форме. Волосы его уже поседели, во главе образовалась глубокая морщина и разделяла его на две равные части. Движения мужчины были скоординированы и четкие, в них чувствовалась сила и даже страшно было подумать, как выглядел этот теперь старичок в свои юные молодецкие годы, и какой страх имели чувствовать перед ним его жертвы — заключенные.
Это был охранник ее камеры. Больше никого не видела она, когда наконец проснулась и вышла с этим человеком из тесной душной каморки.
Здесь не было слышно никаких звуков, кроме их собственных шагов. Казалось, будто время здесь остановилось, и остановился навеки ... От ее камеры к столику, где сидел охранник, было пять-шесть шагов. Ей эти десять-двенадцать шагов казались вечностью, ее мучила жажда, а в голове до сих пор держался туман.
