А она снова цепкими пальцами ухватилась за мое сердце. Подкралась кошачьей походкой, обошла сзади и вцепилась. Липкие струи холода закрутились вокруг головы,
всосалися в кожу и поползли нутром. Такой законченный, волшебный иней на деревьях — или так же он выглядит изнутри тебя?
Она. Имя ей скука. Приживалка она бессовестная! Вот так припрется, всегда незваная гостья, и начинает сосать. Так хорошо еще, когда она забирает чрезмерную горячность в бытовых делах, а когда эта гадина лакомится моими идеями, моим вдохновением, когда я сажусь за бумагу , и каждое написанное слово вызывает спазм, с каждой нарисованной линией к горлу подступает тошнота и хочется просто закрыть глаза, бессильно бросив руки судьбы ...
Я заигрываюсь. Меня греет ненависть к негодной. Но ведь ненависть тоже слабая, всеядная паразитка ... .
— Слушай, чего тебе надо? Которого ты пристала ко мне?
Небольшая уютная комната, свет ночной лампы, стол, заваленный бумагами.
На клочке пространства, расчищенном от хлама, стоит початая бутылка пива. Еще одна у Нее в руках выигрывает пузырьками углекислого газа и поблескивает боками.
— А к кому же мне приставать? Сама рассуди — надо мне кормиться-то?
Надо. А ты вполне удачный вариант.
— С какой стати?
— С такого. Не волнуйся, милая, ты у меня не единственная. Есть такой Безтолковий слой общества — творческие люди называется. Ты себя таковым считаешь, не видпирайся.
— Ну, допустим
— Не прерывает. Я еще не доказала. Или тебе все ясно и так? Хочешь узнать, за что я вас, творческих, так люблю? По глазам вижу, хочешь.
