VIII
Аня ждала перед домом, где жила. Она стояла в нежно-розовом вечернем платье из настоящего шелка. Незаметные стразы ослиплювалы каждого, кто посмел взглянуть в сторону этой модницы. В руке она держала крохотную сумочку; прическа, как обычно, блестящая: белокурые пряди покорно лежали именно так, как того требовала непреложная воля лака для волос. Ее красивая нога слегка двигалась вперед-назад, выражая напряжение этой юной леди. Наконец Себастьян приехал, и они уехали в сторону самого шикарного в городе ресторана.
"Майя, Майя Крoлева, — это мое настоящее имя. Не знаю — почему, но я верю этому адвокату ... Ковалевскому ", — думала вслух в камере. — Но это мне ничего не говорит. Я надеялась, что узнав свое имя, вспомню остальных, хоть что-то ... "
Она лежала на кровати в камере, все время стараясь вспомнить Себастьяна, которому, по его словам, училась в школе, но ничего не получалось. Она снова закрыла глаза. "Боже, помоги мне, пожалуйста ... Боже, не покидай меня в эту минуту ... Верни мне память, верни жизнь ... "
Век скоро кончится, но раньше кончусь я.
Это, боюсь, не вопрос чутья.
Скорее — влиянье небытия
И. Бродский
Покрашенная в яркий освежающий желтый цвет она стояла на углу центрального оживленном проспекта и популярного у молодежи парка им. Ильича.
Стеклышки были чистыми и весело отражали лучи яркого полуденного солнца. Она ощущала себя красавицей. Более того, самой красивой из располагавшихся вдоль того же проспекта конкуренток. И дело было не в новой краске, и даже не в современном чешском аппарате, разместившемся в центре ее железного тела, а в особом ощущении, которое было присуще, всем молоденьким женщинам, весело прогуливающимся теплым весенним днем по улице, впитывая в себя как губка, взгляды мужчин, изголодавшихся после долгой зимы по оголенным коленках и плечам.
Однажды она снова как обычно увидела его, сгорбленного, поникшего, идущего привычной «шаркающей» походкой. Дождь недавно закончился, и тротуары были залиты небольшими озерцами луж. Мужчину, это, похоже, совсем не смущала, и даже не стараясь, каким-нибудь образом, обойти лужи, он просто шел по ним, Забрызгав свои потертый джинсы и изношенные кроссовки. Будка была восхищен этим, своеобразным проявлением мужественности. В ее видении он был бойцом, преодолевающим символичный препятствия своего пути, не знающем страха.
