Яблоко хрумкало по улице. Воздух, смешанный с пылью, захватывало голову. Но яблоко терпеливо цедило соком и улыбалось загорелым красным лицом каждому встречному.
Вокруг проходили другие яблоки. Танцуя и в иных местах подпрыгивая в человеческих руках в пафосе неприкосновенности; лаская красные языки и прижимаясь к охваченным кариесом клыкам, маленький народец самоотверженно служил хозяевам планеты.
Навстречу прошествовала связка бананов и чванливый апельсин. Яркий пузатик уже добился своего и был в центре внимания. Как и всегда, он брызгал в глаза, навязывал партнеру благовоние, прежде чем отдаться таинствам наслаждения.
Зернышко света прорастало в синей небесной мякоти. Тысячная делегация зеленой молодежи ехала в фургоне на склад, созревать в мечтах о своем человеке. Им выпало большое счастье быть спасенными от безграничных и заброшенных провинциальных колхозных усадеб, где они могли бы найти любовь разве что у птиц и скота.
Яблоко поднатужилось и хрумкнуло. Когда белые зубы девушки касались его, яблоко телепатическим путем беспокоило все ее мысли. Девушка хотела свободы и веселья. Ей ничего не требовалось. Яблоко она грызла только от скуки.
Взгляд девушки мельком перепрыгнул на татуированное существо мужского рода, стриженого «под ежа». Уши существа были наглухо закупорены музыкой от карманного радиоприемника. Люди не заинтересовались друг другом. Но яблоко увидело братьев по разуму в руках меломана.
Вечер. Машина мчалась мокрой дорогой. Музыка из машины ... Нет, это были звуки, которых язык не поворачивается назвать музыкой ... Так вот этот шум проносился мимо случайных прохожих, заглушая шум дождя ... Дождь был невменяем — такого город уже давно не помнил. Чтобы ты, читатель, лучше понял, что это был за дождь, я тебе скажу: если хорошо вчитаешься в эти слова — намокнет. Поэтому лучше мы с тобой спрячемся в автомобиле. Советую заткнуть уши. Машина шикарная, как шикарные и люди в ней — лысый Он в дорогом пиджаке от Армани и роскошная крашеная блондинка Она ...
Она каждое утро лежала на остановке троллейбуса возле кондитерской фабрики. Прямо на асфальте. Просто лежала и смотрела в серое, испещренный белыми облаками, зимнее небо. Сначала на нее обращали внимание. По разному выражали свое отношение: старые бабушки неизменно ворчали себе под нос и повторяли: «Вот эта молодьож»; мужчины и женщины среднего возраста недовольно качали головами, но преимущественно молчали, где-то глубоко пряча свое недовольство, молодые девушки и ребята не стеснялись, крутили пальцами в виске и иногда безумно хохотали. Находились и более понимающие и сочувствующие, которые подходили и интересовались, все ли хорошо. В ответ она качала головой и ясно улыбалась.